Франц Кафка. Искусство голодания -
8 >
утверждении; затем пытался, однако, опровергнуть это утверждение простой
демонстрацией фотографий -- они тут же начинали продаваться, -- изображавших
артиста на сороковой день голодания лежащим в кровати, полумертвым от
истощения. Это хоть и хорошо известное артисту, но всегда по новой больно
задевающее его искажение правды, было для него последним ударом. То, что
являлось следствием преждевременного окончания периода голодания, выставляли
здесь как причину! Бороться с этим непониманием, с этим миром непонимания,
было невозможно. И если, полный добрых надежд, он вначале еще жадно слушал
импресарио, прильнув к решетке, то с появлением фотографий всякий раз
отпускал ее, вздыхая, опускался на солому, и успокоенная публика снова могла
подходить ближе и разглядывать его в свое удовольствие.
Когда свидетели подобных сцен несколько лет спустя вспоминали о них,
они нередко переставали сами себя понимать. Ибо за это время произошел уже
упомянутый поворот в карьере артиста и случилось это почти мгновенно;
возможно, тут были более глубокие причины, но кому еще хотелось их
выяснять... Во всяком случае, в один прекрасный день наш избалованный артист
оказался покинутым падкой на развлечения толпой, которая предпочитала теперь
стекаться на другие представления. Еще один раз импресарио объехал с ним
пол-Европы, чтобы посмотреть, не обнаружится ли еще там и сям старый
интерес, да все напрасно -- точно по тайному сговору, повсюду возникла чуть
ли не антипатия к показательному голоданию. Разумеется, в действительности
это не могло случиться так вот неожиданно, и сейчас, оглядываясь назад,
можно было вспомнить те или иные, предвещавшие черный день нюансы, на
которые тогда, в упоении успехами, не обратили достаточного внимания, не