Франц Кафка. Искусство голодания -
4 >
недовольства самим собой. Ведь лишь он один знал, и даже посвященным это не
было известно, каким легким сам по себе был процесс голодания. Это было
самое легкое дело в мире. Артист, собственно, и не утаивал этого от людей,
но ему не верили, думали в лучшем случае, что он скромничает, а чаще всего
считали, что просто делает себе рекламу или же -- и такое тоже бывало --
видели в нем обычного шарлатана, для которого, правда, голодание не
представляло особого труда, потому что он знал, как сделать его для себя
легким, и у которого еще хватало дерзости в этом чуть ли не в открытую
признаваться.
Со всем этим ему приходилось мириться, да и с годами он привых к этому,
однако его неудовлетворенность постоянно грызла его изнутри, и еще ни разу,
каким бы длительным не был период его голодания, -- и тут нужно отдать ему
должное, -- он не покидал свою клетку добровольно. Максимальным сроком
голодания импресарио определил сорок дней и никогда не давал ему голодать
дольше этого, даже в крупных городах, имея на то хорошую причину, а именно:
как показывал опыт, на протяжении примерно сорока дней, за счет постепенного
усиления рекламы, можно было все больше и больше наращивать интерес
городской публики, потом же он проходил, было сразу заметно, как сильно
падало число зрителей. В этом отношении, разумеется, имелись небольшие
различия между городом и деревней, но, как правило, продолжительность
голодания не выходила за рамки сорокадневного срока.
И, значит, на сороковой день дверь обрамленной цветами клетки
открывалась, восторженные зрители заполняли амфитеатр, играл военный
оркестр, в клетку заходили два врача, чтобы осуществить необходимое
освидетельствование артиста, через мегафон залу сообщались результаты, и