Франц Кафка. Америка -
78 >
При ее свете Карл прочитал:
"Любезнейший племянник! Как ты, наверно, понял за время нашего, увы,
слишком короткого совместного проживания, я прежде всего человек
принципиальный. Это весьма неприятно и печально не только для моего
окружения, но и для меня самого, однако именно благодаря моим принципам я
достиг своего нынешнего положения и никто не вправе требовать, чтобы я
изменил себе, никто, в том числе и ты, любезнейший племянник, хотя, вздумай
я допустить такое, как раз тебе первому я бы и уступил. Тогда бы я с
радостью обеими руками, пишущими сейчас это письмо, подхватил тебя в объятия
и возвысил. Поскольку же покуда абсолютно ничто не предвещает, что это
когда-нибудь случится, я вынужден после сегодняшнего инцидента непременно
удалить тебя из своей жизни и настоятельно прошу не тревожить меня ни лично,
ни письменно, ни через посредников. Сегодня вечером ты решился покинуть меня
вопреки моему желанию, так пусть это решение и определит твою дальнейшую
жизнь; только в таком случае оно будет решением настоящего мужчины. Это
известие передаст тебе господин Грин, мой лучший друг; он найдет для тебя
достаточно осторожные слова, которые мне сейчас просто-напросто не приходят
в голову. Он человек влиятельный и, хотя бы ради меня, поможет тебе словом и
делом на первых порах твоей самостоятельной жизни. Стараясь постичь наше
расставание, которое теперь, к концу этого письма, опять кажется мне
непостижимым, я невольно повторяю себе снова и снова: из твоей семьи, Карл,
не приходит ничего доброго. Если господин Грин забудет вручить тебе твой
чемодан и зонтик, напомни ему об этом. С наилучшими пожеланиями благополучия
твой верный дядя Якоб".
- Прочитали? - спросил Грин.
- Да, - ответил Карл. - Вы принесли мне чемодан и зонтик?