Франц Кафка. Америка -
75 >
столовую и потом он будет в его, Карла, распоряжении.
- Я все-таки прошу вас немного поиграть. Здесь так редко слышишь
музыку, что не хочется упускать ни малейшей возможности.
- Что ж, не будем откладывать, - сказал Карл и, не раздумывая, сел за
фортепьяно.
- Вам нужны ноты? - спросила Клара.
- Благодарю, я ведь толком не умею их читать, - ответил Карл и начал
играть маленькую песенку. Он прекрасно понимал, что играть ее нужно плавно,
медленно, иначе она останется непонятной, особенно для чужих, но отбарабанил
ее в самом неподходящем маршевом ритме. С последним звуком нарушенная тишина
поспешила вновь воцариться в комнате. А они оба, словно оцепенев, замерли
без движения.
- В общем, прекрасно. - сказала Клара, но после этакой игры польстить
Карлу было ничем невозможно.
- Который час? - спросил он.
- Без четверти двенадцать.
- Тогда у меня есть еще несколько минут, - сказал он, а про себя
подумал: "Или - или. Я ведь не обязан играть все десять песен, которые знаю,
но уж одну-то могу исполнить как следует". И начал свою любимую солдатскую
песню. Заиграл так медленно, что разбуженное желание слушательницы нарастало
в ожидании следующей ноты, которую Карл придерживал и отдавал через силу. На
самом деле ему приходилось в каждой песне сперва отыскивать глазами нужные
клавиши, а кроме того, он чувствовал, как в нем рождается печаль, которая,
изливаясь через край песни, искала и не могла найти иного завершения.
- Я же ничего не умею, - сказал Карл, закончив песню и глядя на Клару
сквозь навернувшиеся на глаза слезы. Тут из соседней комнаты донеслись
громкие аплодисменты. - Кто-то нас слушал! - встревоженно вскричал Карл.
- Мак, - едва слышно сказала Клара. И тотчас раздался голос Мака:
- Карл Россман! Карл Россман!