Франц Кафка. Америка -
67 >
совершенно ничего не знаю; да и вообще, все, что я мог там почерпнуть, для
американцев просто мизерно. С недавних пор у меня на родине кое-где
открываются реформированные гимназии, там изучают современные языки и даже
коммерческие дисциплины; когда я кончал народную школу, такого еще не было.
Мой отец, правда, хотел, чтобы я изучал английский язык, но, во-первых, я в
то время не предполагал, какая меня постигнет беда и как понадобится мне
этот язык, во-вторых, гимназические уроки отнимали много времени, и для
других занятий его уже не было... Я упоминаю обо всем этом, чтобы показать
вам, как я завишу от дяди и сколь многим ему обязан. Вы безусловно
согласитесь, что в такой ситуации для меня непозволительно даже в мелочах
действовать вопреки его хотя бы и предполагаемому желанию. Вот почему, чтобы
мало-мальски искупить огорчение, которое ему доставил, я должен немедля
уехать домой.
Длинную речь Карла господин Поллундер внимательно выслушал; при этом он
частенько, особенно когда упоминался дядя, легонько прижимал Карла к себе и
раз-другой серьезно и как бы с надеждой взглянул на Грина, продолжавшего
рыться в бумажнике. Карл же, по ходу речи все более отчетливо осознававший
свою зависимость от дяди, с каждой минутой становился беспокойнее и невольно
пытался высвободиться из рук господина Поллундера. Все здесь его стесняло;
путь к дяде - через стеклянную дверь, по лестнице, по аллее, по дорогам,
через пригороды к широкому проспекту, подводящему к дядиному дому, -
представлялся ему чем-то сугубо целостным, которое наготове лежало перед ним
пустынное, ровное и громко, требовательно призывало к себе. Доброта
господина Поллундера и гнусность господина Грина утратили всякое значение, и
от этой прокуренной комнаты он не хотел ничего иного, кроме возможности