Франц Кафка. Америка -
50 >
был приняться за всякое новое блюдо, впечатление и впрямь было такое, словно
он собрался основательно отдохнуть от своей старушки экономки. Время от
времени он хвалил фройляйн Клару за умение вести домашнее хозяйство, что ей
явно льстило, а вот Карла так и подмывало дать ему отпор, как обидчику. Но
господин Грин этим не ограничился, он, не поднимая глаз от тарелки,
несколько раз посетовал на бросающееся в глаза отсутствие аппетита у Карла.
Господин Поллундер взял аппетит Карла под защиту, хотя, как хозяину дома,
ему бы следовало тоже потчевать Карла. И в самом деле, чувствуя принуждение,
Карл страдал в продолжение всего ужина так ощутимо, что вопреки лучшим
побуждениям истолковал высказывание мистера Поллундера как недружелюбное. И
по причине этого своего состояния он то неприлично быстро поглощал огромные
куски, то, утомленный, снова опускал вилку и нож и замирал точно истукан,
так что слуга, подававший на стол, частенько не знал, как к нему
подступиться.
- Я завтра же расскажу господину сенатору, как вы обидели фройляйн
Клару, не прикасаясь к ужину, - сказал господин Грин и подчеркнул шутливость
своих слов, взмахнув столовым прибором. - Вы только взгляните, как девочка
огорчилась, - добавил он и ухватил Клару за подбородок.
Она не возмутилась, только закрыла глаза.
- Ах ты малышка! - воскликнул господин Грин, откинулся на спинку стула
и сыто засмеялся; лицо у него побагровело. Тщетно Карл пытался объяснить
себе поведение господина Поллундера. Тот сидел, глядя в свою тарелку, словно
самое важное происходит именно там. Он придвинул стул Карла ближе к себе и,
когда говорил, обращался ко всем, а Карлу ничего особенного не сообщал.
Напротив, он допускал, чтобы Грин, этот старый прожженный нью-йоркский