Франц Кафка. Америка -
5 >
чемодан, что это бдение порою стоило ему сна, если сейчас с такой легкостью
позволил себе его лишиться. Ему вспомнились пять ночей, в течение которых он
беспрерывно подозревал в посягательстве на свое сокровище маленького
словака, расположившегося слева от него, через две койки. Этот словак только
и ждал, когда Карл, вконец ослабев, задремлет, чтобы быстренько перетянуть к
себе чемодан длинной тростью, с которой он днем все время играл или
упражнялся. При свете дня словак выглядел вполне безобидно, но едва
наступала ночь, он время от времени поднимался со своего места, озабоченно
посматривая на чемодан Карла. Это Карл видел совершенно явственно, так как
кто-нибудь то и дело с беспокойством эмигранта зажигал свет, хотя
корабельными порядками это строго запрещалось, и пытался разобраться в
бестолковых проспектах эмиграционных агентств. Если свет зажигали
поблизости, Карл мог немного вздремнуть, если же свет был далеко или вообще
не горел, приходилось смотреть в оба. Эти усилия порядком его издергали, а
при теперешних обстоятельствах оказались, по-видимому, вообще
бессмысленными. Ох уж этот Буттербаум, ну попадись он Карлу!
В это мгновение в ничем до сих пор не нарушаемый покой каюты откуда-то
из коридора, издалека, вторглись негромкие частые звуки - как от детских
ножек; вот они приблизились, стали слышнее и превратились в звук неспешных
мужских шагов. Из-за тесноты коридора люди шли, видимо, вереницей, и
слышался лязг, будто бряцало оружие. Карл, избавленный от забот о чемодане и
словаке, едва не погрузился на койке в сон, насторожился и подтолкнул
кочегара, чтобы предостеречь и его, так как голова процессии, похоже,
достигла двери их каюты.
- Это судовой оркестр, - сказал кочегар, - они отыграли наверху, а