Франц Кафка. Америка -
27 >
давно пора покинуть судно, а не то, чего доброго, эта пустячная перебранка
двух машинистов превратится по нашей милости в большой скандал. Впрочем,
милый племянник, твои побуждения я вполне понимаю, но именно это дает мне
право поскорее увести тебя отсюда.
- Я тотчас же прикажу спустить для вас шлюпку, - сказал капитан, к
удивлению Карла ни словом не возразив на заявление дяди, которое,
несомненно, могло быть воспринято как самоуничижительное.
Старший кассир со всех ног бросился к столу и по телефону передал
боцману приказ капитана.
"Время не ждет, - подумал Карл, - но я не могу ничего сделать, не
причинив всем обиды. Не могу же я теперь оставить дядю, когда он с таким
трудом наконец нашел меня. Правда, капитан учтив, но это и все. На
дисциплине его вежливость кончается, и дядя, безусловно, высказал его
сокровенные мысли. С Шубалом я говорить не хочу и даже жалею, что подал ему
руку. А все остальные здесь - просто шваль".
С такими мыслями он медленно подошел к кочегару, вытащил его правую
руку из-под ремня и легонько пожал.
- Почему ты ничего не говоришь? - спросил он. - Почему все это терпишь?
Кочегар только наморщил лоб, будто подбирая нужные слова. И все смотрел
на Карла и его руку.
- С тобой поступали несправедливо, как ни с кем другим на корабле, я
это точно знаю. - И Карл пошевелил пальцем руку кочегара, а тот огляделся
вокруг сияющим взором, будто на него снизошло блаженство, которого никто не
смеет у него отнять.
- Ты должен бороться за себя, соглашаться или отрицать, иначе эти люди
так и не узнают правды. Ты должен обещать мне, что послушаешься моего
совета, ибо у меня есть серьезные причины опасаться, что я больше уже не
смогу помогать тебе. - И тут Карл заплакал, целуя ладонь кочегара; он взял