Франц Кафка. Америка -
26 >
узорчатая рубашка. Его это ничуть не волновало; он выплакал все свои беды -
пускай напоследок полюбуются его лохмотьями, а там и за дверь выставят. Он
прикинул, что стюард и Шубал, как самые низкие по званию среди
присутствующих, окажут ему эту последнюю любезность. Тогда Шубал успокоится
и не будет больше приходить в отчаяние, как говорил старший кассир. Капитан
сможет набрать команду сплошь из румын, всюду будут говорить по-румынски, и,
быть может, все действительно наладится. Кочегары не станут больше
пустословить в бухгалтерии; в благосклонной памяти останется только его
нынешняя болтовня, ибо она, как только что заявил господин сенатор,
послужила косвенной причиной его встречи с племянником. Кстати, этот
племянник сегодня не раз пытался быть ему полезным и потому более чем
достаточно отблагодарил его за нечаянную услугу - знакомство с
дядей-сенатором; кочегару и в голову не приходило требовать от Карла
чего-либо еще. Впрочем, он бы тоже хотел быть племянником сенатора, до
капитана он покуда не дорос, но в конце концов из уст капитана он и услышит
сердитое слово. В соответствии со своим намерением кочегар старался не
смотреть на Карла, но, к сожалению, в этой враждебной комнате не оставалось
иной отрады для его глаз.
- Не пойми ситуации превратно, - сказал Карлу сенатор, - речь, конечно,
о справедливости, но одновременно и о дисциплине. То и другое, особенно
последнее, находится здесь в ведении господина капитана.
- Так и есть, - пробормотал кочегар. Те, кто обратил на это внимание и
расслышал его слова, удивленно улыбнулись.
- Однако мы уже и так помешали господину капитану в его делах, которых
у него по прибытии в Нью-Йорк, безусловно, накопилось очень много, и нам