Франц Кафка. Америка -
22 >
убористым почерком листа почтовой бумаги и помахал ими. - Оно, безусловно,
произвело бы впечатление, так как написано с несколько простодушной, однако
же неизменно доброжелательной хитринкой и с большой любовью к отцу ребенка.
Но я не хочу ни развлекать вас более, чем это необходимо для моего
объяснения, ни тем паче оскорблять еще, быть может, сохранившиеся чувства
моего племянника, который, если пожелает, может прочесть письмо в назидание
себе в тишине своей уже поджидающей его комнаты.
Но Карл не питал никаких чувств к той девушке. В перипетиях все дальше
отступавшего прошлого она сидела возле кухонного стола, опершись на крышку
локтем. Она смотрела на него, когда он заходил в кухню взять стакан воды для
отца или выполнить какое-то поручение матери. Иногда Иоганна в неловкой позе
сбоку от буфета писала письмо, черпая вдохновение на лице у Карла. Иногда
она прикрывала глаза рукой и тогда ничего кругом не слышала. Временами она
становилась на колени в своей тесной каморке рядом с кухней и молилась перед
деревянным распятием; Карл тогда робко посматривал на нее, проходя мимо, в
щель приоткрытой двери. Иногда она сновала по кухне и отскакивала назад,
хохоча как ведьма, когда Карл попадался ей на пути. А то закрывала кухонную
дверь, когда Карл входил, и держалась за ручку до тех пор, пока он не просил
выпустить его. Иногда она доставала вещи, которые ему вовсе не были нужны, и
молча совала в руки. Но однажды она сказала: "Карл" и, вздыхая и
гримасничая, повела его, ошеломленного неожиданным обращением, в свою
комнатку и заперла дверь изнутри. Она обняла его, едва не задушив, и
попросила раздеть ее, на самом же деле сама раздела его и уложила в свою
постель, будто отныне хотела владеть им одна, ласкать его и ухаживать за ним