Франц Кафка. Америка -
18 >
господина, укрепился в мысли, что с кочегаром все кончено.
Все было ясно, ведь и Шубал представил дело именно так, хоть и против
воли, но господам надо было показать это иначе, более наглядно. Они
нуждались во встряске. Поэтому быстрее, Карл, лови момент, пока не явились
свидетели и не заполнили канцелярию!
А капитан как раз в это время сделал знак Шубалу, и тот - поскольку его
дело вроде бы ненадолго отложили ~ сразу же отошел в сторону и тихонько
заговорил с присоединившимся к нему стюардом; при этом они многозначительно
жестикулировали и поминутно искоса поглядывали на Карла и на кочегара.
Казалось, что Шубал репетировал новую речь.
- Вы, господин Якоб, кажется, хотели о чем-то спросить молодого
человека? - в наступившей тишине обратился капитан к господину с бамбуковой
тросточкой.
- Верно, - ответил тот, легким поклоном поблагодарив за внимание. И еще
раз спросил у Карла: - Как вас, собственно говоря, зовут?
Карл, полагавший, что в интересах главного дела поскорее покончить с
вмешательством настойчивого вопрошателя, ответил коротко, не предъявив, как
обычно, паспорт, который пришлось бы доставать из потайного кармана:
- Карл Россман.
- Однако, - сказал тот, кого назвали господином Якобом, и сперва было
отпрянул, улыбнувшись несколько недоверчиво.
Капитан, старший кассир, судовой офицер и даже стюард, услышав имя
Карла, тоже явственно выказали чрезвычайное удивление. Только портовые
чиновники и Шубал отнеслись к этому равнодушно.
- Однако, - повторил господин Якоб и не совсем уверенно шагнул к Карлу,
- в таком случае я - твой дядя Якоб, а ты - мой дорогой племянник. Я же все
время это предчувствовал! - сказал он капитану, прежде чем обнять и
расцеловать Карла, который принял случившееся без единого слова.