Франц Кафка. Приговор -
9 >
рассказывал невероятные истории о русской революции. Как он, к примеру,
будучи по делам в Киеве, во время мятежа видел на балконе священника, что
вырезал у себя на ладони кровавый крест и взывал к толпе. Ты еще сам любил
пересказывать эту историю.
За время разговора Георгу удалось усадить отца в кресло и снять с него
надетые поверх подштанников панталоны и носки. При виде белья не первой
свежести он упрекнул себя за плохую заботу об отце. Следить за сменой
отцовского белья, несомненно, входило в его обязанности. Прямого разговора о
будущем отца между ним и его невестой еще не было, и их молчаливый уговор
предполагал, что отец останется в прежней квартире один. Теперь же он с
полной уверенностью решил забрать отца в свою будущую семью. При ближайшем
рассмотрении могло даже возникнуть чувство, что уход, ожидавший отца на
новом месте, мог оказаться уже не ко времени.
Он на руках отнес отца в постель. Его охватил ужас когда, подходя к
постели, он заметил, что отец играет с цепочкой его часов. Он не сразу смог
уложить отца в постель, так крепко тот держался за цепочку.
Но как только он оказался в постели, все как бы успокоилось. Он сам
укрылся и высоко натянул на себя одеяло. Он невраждебно глядел на Георга.
- Ты ведь припоминаешь о нем, не правда ли? - спросил Георг и одобряюще
кивнул ему.
- Я хорошо укрыт? - спросил отец, как будто не мог разглядеть, хорошо
ли укрыты ноги.
- Так тебе будет хорошо, - сказал Георг и получше подоткнул одеяло.
- Я хорошо укрыт? - опять спросил отец с каким-то странным интересом.
- Только не волнуйся, ты хорошо укрыт.
- Нет! - выпалил на это отец, отшвырнул одеяло с такой силой, что оно
на мгновенье раскрылось в полете, и встал на кровати в полный рост. Лишь