Франц Кафка. Приговор -
6 >
нарушало этот порядок, были визиты Георга к друзьям или, в последнее время,
к своей невесте.
Георга поразило, сколь темно было у отца в комнате в такой солнечный
день. Какую все-таки тень отбрасывали высокие стены, окружавшие узкий
дворик! Отец сидел у окна в углу, всячески украшенном памятными вещицами
покойной матери, и читал газету, глядя на нее искоса и пытаясь тем самым
приспособить свои слабеющие глаза. Отодвинутый на край стола завтрак казался
почти нетронутым.
- А, Георг, - произнес отец и двинулся ему навстречу. Его тяжелый
шлафрок распахивался при ходьбе, полы развевались; "мой отец все еще
гигант", подумал про себя Георг.
- Здесь же невыносимо темно, - сказал он вслух.
- Темно здесь и вправду, - ответил отец.
- Окно ты тоже держишь закрытым?
- Мне так лучше.
- На улице ведь очень тепло, - сказал Георг, как бы продолжая свою
исходную мысль, и сел на стул.
Отец собрал посуду от завтрака и переставил ее на сундук.
- Я, собственно, хотел тебе только сказать, - продолжал Георг,
рассеянно следя за движениями старика, - что я как раз сообщил в Петербург о
своей помолвке.
Он приподнял письмо в кармане, так что стал виден его край, и опустил
его обратно.
- Отчего в Петербург? - спросил отец.
- Как же, моему другу, - ответил Георг и попытался встретиться с отцом
взглядом. "В конторе-то он совсем другой", подумал Георг, "не то что здесь,
развалился как и руки скрестил."
- Да, твоему другу, - подчеркнуто произнес отец.
- Ты же знаешь, отец, что я сначала думал умолчать ему о моей помолвке.
Чтобы его не расстраивать, только поэтому. Ты же знаешь, он сложный человек.
И я сказал себе - он же может узнать о помолвке не от меня, хоть при его
образе жизни это и маловероятно - помешать я этому не могу, но от меня