Франц Кафка. Приговор -
3 >
которая не позволяла даже краткой отлучки мелкого коммерсанта, в то время,
как сотни тысяч русских преспокойно путешествуют по всему миру. В жизни же
Георга многое изменилось за эти три года. О смерти матери года два назад, с
момента которой Георг вел совместное хозяйство со своим престарелым отцом,
друг еще, конечно, узнал и выразил в письме свои соболезнования с некоторой
сухостью, объяснимой только тем, что пребывание за границей не позволяло
осознать горечь подобной утраты. С того времени Георг с большой
решительностью взялся за свое торговое дело, как, впрочем, и за все
остальные. Возможно, что при жизни матери отец, в делах желавший считаться
единственно со своим собственным мнением, сильно ограничивал Георга в его
действиях; возможно, что с ее смертью он больше замкнулся в себе, хотя
по-прежнему продолжал участвовать в деле; возможно, и даже весьма вероятно,
главную роль сыграло счастливое стечение обстоятельств; так или иначе, за
эти два года дело неожиданно разрослось, число работников пришлось удвоить,
оборот вырос в пять раз, и дальнейший рост не вызывал сомнений.
Друг же об этих изменениях не имел никакого представления. Ранее, в
последний раз, кажется, в пмсьме с соболезнованиями, он пытался уговорить
Георга переехать в Россию и пространно описывал возможности, что представлял
для Георга Петербург при его роде занятий. Суммы были незначительны на фоне
той прибыли, которую последнее время приносило Георгу его дело. У Георга
вовсе не было желания описывать другу свои коммерческие успехи; да и сделай
он это с таким запозданием, вид это имело бы в высшей степени странный.
А потому Георг ограничился лишь описанием незначительных происшествий,
которые беспорядочно приходят в голову во время спокойных воскресных