Франц Кафка. Приговор -
2 >
которому можно посочувствовать и ничем нельзя помочь? Возможно, следовало
ему посоветовать вернуться домой, обустроить свою жизнь здесь, возобновить
старые дружеские связи, к чему не было никаких препятствий, и в остальном
положиться на помощь друзей. Но тем самым ему бы неизбежно дали понять, и
чем заботливее, тем острее, что все его старания пропали даром, и что от них
следовало в конце концов отказаться, вернуться домой и вечно чувствовать на
себе пристальные взгляды, какими провожают вернувшихся неудачников; что
только его друзья что-либо смыслят в жизни, а он, взрослый ребенок, должен
просто следовать советам оставшихся дома и преуспевающих друзей. И можно ли
быть уверенным в том, что все хлопоты, которве пришлось бы на него навлечь,
приведут к какой-либо цели? Наверное, его вообще не удастся уговорить
вернуться домой, - он же сам говорил, что уже не чувствует отношений на
родине. И тогда он, несмотря ни на что, останется у себя за границей, с
горечью от подобных советов и еще более отдалившись от друзей. Если же он
последует советам и, не по злому умыслу, конечно, а по стечению
обстоятельств, окажется здешней жизнью подавлен, не сможет найти себя ни
среди друзей, ни без них, будет стыдиться своего положения и уже
по-настоящему останется без родины и друзей, то не лучше ли ему остаться за
границей как есть? Можно ли при таких обстоятельствах рассчитывать на то,
что здесь он поправит свои дела?
А потому, если оставалось желание поддерживать переписку, нельзя ему
было описывать настояшие новости, даже такие, о которых можно было, не
задумываясь, рассказать и самым дальним знакомым. Друг не приезжал уже три
года под туманным предлогом нестабильной политической ситуации в России,