Франц Кафка. Приговор -
12 >
"Так у него и в ночной рубахе карманы", про себя подумал Георг, и ему
показалось, что этим замечанием отца можно было бы смести с лица земли. Он
на мгновенье подумал об этом, и немедленно все забыл.
- Возьми-ка свою невесту под ручку и покажись мне на глаза! Я ее вон
смету, очнуться не успеешь!
Георг скорчил недоверчивую гримасу. Чтобы придать сказанному больше
значимости, отец лишь мотнул головой в сторону стоящего в углу Георга.
- Как же ты меня сегодня позабавил, когда пришел спрашивать, писать ли
твоему другу о помолвке! Он же все знает, дурачок, он же все знает! Я же
написал ему, поскольку ты забыл отобрать у меня перо и бумагу. Потому-то он
и не приезжал все эти годы, ему все известно в сто раз лучше, чем тебе
самому, твои мятые нечитанные письма у него в левой руке, а мои-то у него в
правой, чтоб читать!
От вдохновения, его рука взметнулась над головой.
- Он знает все в тысячу раз лучше! - кричал он.
- В десять тысяч раз! - сказал Георг в насмешку, но, еще не успев
сорваться с языка, слова зазвучали с убийственной серьезностью.
- Уже много лет я поджидаю, когда ты прийдешь ко мне с вопросом!
Думаешь, меня что-нибудь еще волнует? Может, думаешь, я газеты читаю? На
тебе! - и он швырнул в Георга газетной страницей, которая каким-то образом
тоже попала в постель. Старая газета, с уже совершенно неизвестным Георгу
названием.
- Долго ж ты думал, пока не созрел! Мать ушла в могилу, не дождалась
этого светлого дня, друг погибает в своей России, уже три года тому был до
смерти желтый, да и я, сам видишь какой. На это-то у тебя глаз хватает!
- Так ты меня выслеживал! - воскликнул Георг.
Отец, походя, произнес сочувственно:
- Это ты, по всей видимости, хотел сказать раньше. Теперь это уже не