Франц Кафка. Приговор -
11 >
Проницательность исходила от него лучами.
Георг стоял в углу, как можно дальше от отца. В какой-то момент он
твердо решил очень внимательно за всем следить, чтобы какой-нибудь обходной
маневр сзади или сверху не застал его врасплох. Теперь это давно забытое
решение опять промелькнуло в его мозгу и исчезло, словно кто-то продернул
короткую нитку сквозь игольное ушко.
- Но друг все же не предан! - кричал отец, подкрепляя свои слова
маятникообразными движениями указательного пальца. - За него здесь был я!
- Комедиант! - вырвалось у Георга; тут же осознав, что он наделал, с
застывшим от ужаса взглядом, он слишком поздно укусил себя за язык, так что
тот скрутился от боли.
- Да уж, конечно, я ломал комедию! Комедия! Хорошее слово! Какое еще
утешение оставалось старому вдовому отцу? Скажи-ка - и на мгновенье ответа
побудь моим живым сыном, - что мне еще оставалось в моей задней комнате,
преследуемому неверными подчиненными, с пронизывающей до костей старостью? А
мой сын торжествующе шел по свету, заключал подготовленные мною сделки,
кувыркался от радости и красовался перед отцом, как неприступная честность.
Ты думаешь, я б тебя не любил - я, что тебя породил?
"Сейчас он наклонится", подумал Георг. "Хоть бы он упал и разбился! ",
с шипением пронеслось в его мозгу. Отец наклонился вперед, но не упал. Когда
Георг, против его ожидания, не подошел ближе, он опять выпрямился.
- Стой, где стоишь, ты мне не нужен! Думаешь, у тебя хватит сил сюда
подойти и торчишь там потому, что тебе так угодно. Ошибаешься! Я все еще
намного сильнее. Был бы я один - пришлось бы мне, наверное, уступить, но
мать отдала мне свою силу, и с твоим другом я прекрасно договорился, вся
твоя клиентура у меня вот тут, в кармане!