Александр Кабаков. Последний герой -
99 >
восстанавливала, а стыдно до сих пор, хотя уже вся та жизнь забылась, и
расстояние до него - лету четырнадцать часов. Гадина он и мразь, и
сдохнуть под забором ему как раз по заслугам. Вот, денег могу дать, вот,
две сотни, это теперь сколько по-вашему? Ну, и хватит с него за тот танец.
Боже мой, какой же все это ужас!
- Первый и последний раз я здесь. Я в научно-практических
конференциях по бывшему общему ебарю не участвую. Что он умеет из бабы всю
дрянь, сколько ее в ней есть, вытащить - это точно. А что потом с этим
делать, сам не знает, в ужас приходит и, скорей-скорей, в сторону. Вот я
слушала вас, милые дамы, и удивлялась - ведь со всеми одно и то же, а
действует! Улыбается, как бы смущенно, обязательно насчет тяги
непреодолимой бормочет тихонько, как будто радио тише сделали, а выключить
забыли, какой-нибудь бунинский рассказ вспомнит - и ведь действительно
похоже! Вдруг, шепотом, как будто ему неловко, но распирает, скажет
что-нибудь совсем из пододеяльной жизни, ты еще с ним и не спала, а он,
например, такое может залепить, в глаза глядя: "Как же вы теперь пойдете?
Мокрая... Простудитесь же..." Мне так и сказал, а мы с ним второй раз
только виделись, кофе где-то пили... Казалось бы, что мне мешало ответить,
чтобы отлетел? Я же умею. Казалось бы... А не ответила. Наоборот. Тут же и
вправду намокла, и не то чтобы восхитилась, а удивилась: ловко он умеет. А
что за особенная ловкость? Поручик Ржевский из анекдота, вот и все. И
вообще по этой части он, на мой взгляд, так себе, и силенок уже не
очень... может, когда был помоложе, и не выпил еще столько... Ну, это вам
видней, у кого-то же двадцать пять лет стажа, да? А меня в основном
шепотами такими привязал и делал, что хотел. Я перед ним на коленях