Александр Кабаков. Последний герой -
89 >
в ней главное. Бездельем.
Ведь если бы я оставил тебя единственным и указал бы точно род твоих
занятий, то так и надо было бы написать: Михаил Янович Шорников,
бездельник. Разве неправда? Будь честен хотя бы со мной, если с собою не
можешь. Тусовщицы и понтярщики, понтярщицы и тусовщики - вот кто эти все,
как однажды я уже зафиксировал.
И я сам - тоже.
Хоть по двадцать часов в сутки пиши, малюй, снимай, пой - все равно
бездельник. Развлекаемся сами, развлекаем, если удается, людей. Можно ли
это считать работой? Потому у большинства из нас и психология
бездельников. Прав был Л.Н., которого ты так очаровательно именуешь "гр.
Толстой".
Еще одно об эпигонстве забыл. Вот ты меня подражателем обзываешь и
разве что не плагиатором. Ладно, я человек не обидчивый. Но я тебя хочу
спросить: а где ж ты не эпигонов-то нашел? И не в смысле приведенной
цитаты, а конкретно - кто вполне оригинален? Эти ли, заменившие только
название литературной секты и полностью воспроизводящие и пыл тридцатых, и
вялое чиновничье следование последним указаниям семидесятых? Дерущие
напропалую кто у Белого, кто у Розанова, кто у Селина, кто у Берроуза и
все - друг у друга... Критическая обслуга, фамильярничающая, как всегда
было принято у дворни, с господами, да и господа, мало чем от дворовых
отличающиеся, хоть и пыжатся... Они, что ли, открыватели, революционеры?
Если по интервью судить, то конечно, если на тусовках слушать, то аж
сердце замирает, до чего смелы и эстетически, и этически, и вообще. А если
сочинения почитать, то чистая хренотень, зады американской и прочей
"голубой" волны (извини за каламбур), унылое повторение домашних заданий,
которые надо предъявить на русистских кафедрах в Глазго, Копенгагене и