Александр Кабаков. Последний герой -
76 >
самостоятельной жизни в достойных руках, а не в белье "Triumph"; тонкую и
чистую кожу повсюду, не темную даже там, где у ровесников иного пола она
уж давно стала сизо-коричневой, а лишь чуть розоватую; ясность глаз,
создаваемую сочетанием хорошо проявленного (карандаш "Lancome") цвета
радужки с голубизной, без единого кровоизлияньица, белка; свежесть всех
слизистых и волосяных, тайных и явных... Но две... нет, три вещи подводят
бедных наших прекрасных товарищей. Немного, чуть-чуть разносившиеся
ступни: едва заметно изменившие заданному направлению - хотя ухоженные,
ухоженные! - пальцы, и косточки, косточки, черт бы их взял! Взгляд, когда
отвлекутся и сосредоточатся, твердый, даже суровый, мужской совсем, ох,
мужской, а жизнь какая, девки, какая у нас жизнь? И, наконец, the third
one: складки, соединяющие иногда (от слез, в основном) красноватые крылья
носа, носика даже, с уголками рта (о, рот, особый разговор!), все глубже
они с каждым прозрением, откровением, открыванием жизни, старая уж ты
дура, что ж ты ждала, чего можно дождаться от этих истериков, алкоголиков,
боящихся всего на свете - смерти, жены, безденежья, неудачи, жизни, бедная
девочка, чего ж ты ждала, неужто счастья и верности? Все глубже складки на
чистеньком, без морщинок лице. Все больше сходства придают они кокетливому
личику первой красавицы сезона с твердым фэйсом землепроходца, авантюрного
одиночки, тихо раскуривающего сигарету перед форсированием водопада...
- Ты все придумал, - сказала она, продолжая плакать, халат
распахнулся, и я видел небольшие скромные груди, тонкую и чистую кожу,
свежесть всех тайных и явных... Я видел также ступни, косточки, залитые
слезами складки и все остальное - но все это меня почему-то уже совершенно
не касалось, чертов спец, чтоб ему провалиться туда, откуда вышел! - Ты