Александр Кабаков. Последний герой -
60 >
везений, прорывов, до сих пор не верю, что это я был в Париже, и там обо
мне писали, и я стоял рано утром на Одеон, только что отпустив такси после
круглосуточного празднования с нудными и подобострастными рецензентами
сенсации по имени Михаил Шорников, в новеньком, но хорошо сидящем вечернем
костюме, вы совсем не похожи на русского, месье Шорникофф, я стоял на
Одеон, на островке у входа в метро, напротив кинотеатр и маленькая
пиццерия, на углу банк, и я никак не мог найти улочку, где жил в
небольшой, но вполне стильной гостинице, и спросил на тогда еще никуда
негодном английском дорогу у мужичка в газетном киоске, и он стал
объяснять руками и по-французски, но вдруг запнулся, полез в журнальные
кипы, вытащил свежий "Экспресс" и, тыкая в обложку, с которой смотрел я, и
даже в том же галстуке, стал восторженно объяснять уже подходившим
покупателям, что вот же, вот этот знаменитый русский, вот он стоит, он
только что спрашивал у меня, как пройти в гостиницу "Аббатство", вот он! Я
же улыбался вполне безразличным утренним французам и слегка плыл от
чудовищной ночной, в поддержание патриотической репутации, выпивки и,
главное, от того, что я стою на Одеон, знаменитый среди парижан.
И портрет, огромное, в человеческий рост, мое лицо в Эдинбурге.
И полный, битком, с сидящими на ступеньках в проходе, зал в Сиднее.
Преувеличенно радостные знакомства - а, ну, наконец-то! звезда нового
времени! - в Берлине.
Полный зал, камеры, свет, робкие учительницы в очереди за автографами
и снисходительные признания правительственных поклонников в еще не
сгоревшем ВТО.
Контрастно бурные после других участников аплодисменты на
благотворительных концертах.
Разговоры "на ты" со знаменитыми, вошедшими в знаменитость, когда я