Александр Кабаков. Последний герой -
6 >
уроженка города Москвы, из служащих.
Лицо Инны Григорьевны было почти скрыто большим клетчатым платком
черно-зеленых цветов, которые можно было бы, конечно, разглядеть только
при свете, а в описанной мутной, как сильно снятое молоко в темной
бутылке, мгле платок был просто черным.
Такие платки из очень жесткой и тяжелой ткани в крупную
черно-зеленую, черно-коричневую или черно-серую клетку по всей стране
носили пожилые сельские женщины, хотя были они фабричного дешевого
производства и сильно пахли москательной - попросту говоря, керосином, что
плохо сочеталось с естественной, казалось бы, для крестьянок природностью
и домодельностью жизни. Но на самом деле крестьянки эти назывались
колхозницами и никакой природности уже давно в их повседневном обиходе не
было. Пушистые платки из бежево-серого и белого козьего пуха, называвшиеся
оренбургскими, делались только на продажу, и на станциях их покупали
богатые эвакуированные, расплачивавшиеся кто большими пачками денег,
сизыми и бурыми крупноформатными бумагами, кто трехпроцентными серыми
облигациями, а кто и просто тоненьким золотым колечком с черно-серебристой
звездчатой вставочкой, посереди которой сверкал, пускал синие лучики
маленький прозрачный не то камень, не то стеклышко...
Впрочем, я еще более отвлекся, так что лучше скажу коротко: платок на
Инне Григорьевне был деревенский, но все прочее абсолютно городское и даже
очень модное. Под платочком скрывалась темно-красная шляпка, имевшая форму
как бы растянутой в ширину и немного приплюснутый пилотки, но сделанная не
из сукна, не из офицерской диагонали, а из фетра. Впоследствии, примерно
через сорок лет, когда такие шляпки опять вошли в моду, их стали называть
таблетками и вновь носить сдвинутыми косо вперед, к правой или левой