Философская книга.

53 >

чудовищно липкой жары порадоваться бы, но  унылый  рассеянный  свет  сразу
заставил забыть потные муки и одновременно испортил настроение, и  никакой
радости от прохлады не было, вместо  нее  пришла  обычная  осенняя  тоска,
предчувствие ноябрьского отчаяния, хотя до ноября  еще  было  чуть  ли  не
полгода...
     - Скажите, а вы аид или нет? - услышал я и, конечно,  вздрогнул,  как
вздрогнул бы, неожиданно услышав такое в пустом переулке, любой из вас.
     Непонятно откуда взявшийся, передо мною стоял человек. Весь в белом.



5

     Собственно путь мой на дно в то страшное лето и начался  с  появления
этого человека. Потому что записка, брошенная Галей  на  ковер  у  кресла,
была, если говорить всерьез,  скорее  попыткой  остановить  меня  в  самом
начале этого пути, не дать даже тронуться в опасном  направлении.  Человек
же,  возникший  передо  мной  в  Девятинском   переулке,   стал   как   бы
привратником, или, точнее, указчиком ложной дороги, ведущей в ад, в Ад.  В
Ад.
     Как я уже сказал, он был весь в белом, а именно: в белых  парусиновых
ботинках с квадратными носами, на красноватой резиновой подошве;  в  белых
(или, скорее, светло-серых) брюках (пожалуй, штанах) из сурового  полотна,
что шло на дачные шторы и мебельные чехлы,  с  застегивающимися  на  белые
пуговицы хлястиками-стяжками по бокам; в слегка кремового оттенка  пиджаке
из  настоящей  китайской  чесучи  (или  чесунчи?)  с  большими  накладными
карманами и опущенными,  как  бы  немного  оплывшими  (как  раз  свечного,
воскового цвета) лацканами; а под пиджаком синевато-белая, после стирки  с
синькой, поплиновая рубашка (точнее, наверное, сорочка) с узкими, длинными
углами воротничка, наглухо застегнутая, так что воротник завернулся углами
вперед; без галстука. Все грязное, с черными  полосками  по  воротникам  и

Следующая

53 >