Александр Кабаков. Последний герой -
48 >
Я открыл перед нею дверь, успев подхватить на руки попытавшуюся
просочиться на лестницу кошку.
- Как ее зовут? - спросила Галя.
- Нана.
Она усмехнулась.
- В честь группы?
- Какой группы? - не понял я. - Это Золя...
- А-а, - она почему-то вздохнула, погладив кошку. И, уже закрывая за
нею дверь, я услышал:
- Держись, слышишь? Не позволяй себя губить.
За дверью грохнул и пошел лифт. Я вернулся в комнату, снял и бросил
на диван пиджак, снова сел в кресло, вылил себе в стакан остатки виски. В
конце концов, дело у меня более или менее обязательное только вечером...
На полу, возле того кресла, в котором сидела Галя, я увидел сложенный
листок бумаги. Выпал из сумки.
Я поставил уже пустой стакан, дотянулся, поднял - это был обычный
белый лист формата "под машинку", сложенный вчетверо. Я развернул его,
кошка на коленях заворочалась, протянула лапу, норовя отобрать бумажку. Я
тихонько спихнул ее, продолжая читать короткую записку. Дочитал. Посмотрел
на пустую темную квадратную бутылку с пестрой вертикальной наклейкой.
Вылил в свой стакан всю оставшуюся водку. Выпил, съел две оливки, потом
еще одну - вкус водки после виски был отвратителен. Закурил.
И стал перечитывать короткий текст.
"Мишенька! Вчера на улице ко мне подошел мужчина. В белом костюме,
итальянском, высокий, пожилой. Назвал меня по имени, сказал, что твой
старый друг, знает тебя очень давно. Сказал пойти к тебе и предупредить,
чтобы ты был осторожнее. Он говорит, что это лето для тебя очень тяжелое,
и чтобы ты не знакомился ни с кем близко, а он тебя предупредить не может,
потому что в Москве только один день. Мишенька, я боюсь, что это мафия или
кавказ. Он с усами, лицо темное. Я так и знала, что побоюсь тебе сказать