Александр Кабаков. Последний герой -
42 >
намеренно причиняя зло, словно это не они когда-то были открыты, и
незащищены, и близки так, как можно быть близким только с тем, кто никогда
и ни за что не сделает тебе больно. Эти связи, самый, на мой взгляд,
прочные и тесные из тех, которые бывают между людьми, рвутся, словно
перетянутые струны, разбивая в кровь, хлестко прорезая искаженные - то ли
еще любовной, то ли уже враждебной страстью - лица, но и увечья эти
заживают, и уже совсем отдельные люди сходятся, сцепляются с другими
отдельными людьми, и все это длится, расползается, и цепочка, растянутая
во времени и человечестве, обвязывает группы, города, страну, всю землю и
всех людей.
Любой знает, что через праотца, по крайней мере, каждый каждому
родственник по крови. Но родство это, все же, очень дальнее и, главное,
давнее, через много поколений, колен. Родство же - а я чувствую это
родство, воля ваша, не могу не чувствовать! - по иным человеческим
жидкостям, если задуматься, прослеживается едва ли не всего мира со всем
миром за какие-нибудь десять, двадцать, ну, тридцать лет. Мужья любовниц
становятся любовниками жен, жены уходят от мужей к встреченным случайно
чужеземцам, а оставленных мужей утешают подруги, а другие мужья ищут
утешения в другом городе, и находят, и звенья множатся, цепь запутывается,
длится, снова складывается и затягивается узлами, конца ей нет, и даже
когда кто-то умирает, ничто не прерывается, потому что звено это осталось
во времени, сквозь которое из поселка в деревню, из деревни в столицу,
через океаны и пустыни тянется цепь сплетенных, сплетающихся, сплетавшихся
когда-то тел.
Не причиняйте же зла никакому человеку, потому что вы не только
братья, но и любовники.
А инцест... Об инцесте не думайте, было что-то такое ведь и с самого