Александр Кабаков. Последний герой -
40 >
журналов и внимательному изучению частых в столичной толпе иностранок.
Выражение лица я не совсем рассмотрел, но оно показалось мне
безразлично-спокойным, как и вся ее поза.
Одета она тоже была так, что на улице тут же потерялась бы: черные
плоские туфли без каблуков, черные тонкие рейтузы, черный
свитерок-водолазка, широкий черный пиджак... Позапозапрошлогодняя
парижская униформа, уже и в Москве ставшая заурядной.
Она сделала движение, чтобы снова позвонить, и тут я распахнул дверь.
В ту секунду, когда женщина вытащила руку из кармана пиджака, точнее,
на полсекунды раньше, я почему-то все понял, сделал короткий шаг в
сторону, за стену, и дверь захлопнул.
"Пуля, вывернув клочья обивки и щепки, прошла сантиметрах в пяти под
глазком и вмялась в противоположную стену, рядом с забытым с весны на
вешалке плащом. Из рваной дырки в обоях тонкой струйкой высыпались
штукатурка и кирпичная пыль". Допустимо и такое развитие...
И только присмотревшись, я понял, что вижу через глазок свою вторую
жену - из женщин, с которыми я был относительно подолгу связан,
встречаемую в последние годы реже всех, практически не звонившую и, уж
конечно, никогда ни приходившую ко мне домой. Так что ее появление на
лестничной площадке было в своем роде не менее страшно, чем если бы она
действительно открыла огонь в дверь. Я же, будучи склонен к жанру
приключенческому, довольно часто и более простые и привычные ситуации, -
например, небольшую прогулку по центру города с намерением в конце ее
посетить своего издателя, - продлеваю и развиваю мысленно именно таким
образом: стрельбой, стычками и погонями.
Собственно, можно было бы долго размышлять на эту тему, и даже