Александр Кабаков. Последний герой -
37 >
его бортам. Выстрелы мушкетов потонули в грохоте, издаваемом чудовищным
судном, и в визге дикарских свирелей. За кораблем шла волна..."
Я представил себе, как болела бы голова от раскаленного шлема, как
тек и высыхал бы пот под кирасой и камзолом, и как минимум два дубля
пришлось бы барахтаться у бортов теплохода "Владимир Семенов", с риском
быть действительно затянутым под его брюхо, лихорадочно нащупывая шнурок
автоматически надувающегося спасательного жилета, по-дурацки надетого под
доспехи и потому не надувающегося, как выныривал бы с выпученными глазами,
почти задохшийся, а идиоты на режиссерском плоту хохотали бы, не понимая
риска, и только каскадеры, изображавшие гребцов и моих рядовых солдат,
смотрели бы сочувственно, и один из них, плывя рядом, булькнул бы:
"Дурацкий сценарий, дурацкая постановка..."
За дверью никого не оказалось. На площадке было абсолютно пусто и
даже относительно чисто - то ли кашлявший здесь всю ночь бомж прибрал за
собой, то ли несчастная уборщица вернулась в наш чертов подъезд... Только
две старые лебедки, как всегда, украшали площадку, оставленные у чердачной
лестницы механиками еще в прошлом году, когда, наконец, починили лифт...
Звонок раздался снова. Теперь он слышался явно - от телефона.
Споткнувшись и едва не свалившись из-за кошки, которая, естественно,
крутилась под ногами, норовя и выйти на лестницу, и не удалиться от
квартиры, обругав ее и подхватив, извивающуюся, поперек живота, захлопнув
пяткой дверь, я бросился в комнату, нащупал на полу у дивана, под краем
сползшей простыни телефон и снял трубку.
В трубке, понятное дело, молчали.
- Говорите, - орал я целую минуту, как безумный, - говорите же!
В трубке слышались дыхание, шум сети, ветер пространств.