Александр Кабаков. Последний герой -
34 >
металлической рамке с завитушками, - Германия? кажется, - взял кружку с
надписью "Home, sweet home", - Лондон, это точно, - взял старую синего
стекла пепельницу с выдавленной с нижней стороны дна головой оленя, взял
сигареты, зажигалку, сел, отковырнул сразу четверть яичницы и кусок
сосиски, прожевал, налил кофе...
"Разрешите же мне, Экселенц, откровенно, насколько позволит мне
природная, свойственная моему сословию и цеху, лживость, изложить
соображения, которыми я руководствовался, с одобрения Вашей Милости
решаясь на известные Вам действия.
Итак, во имя Святейшего, да продлит Создатель его дни.
Мы отправились в экспедицию, отплыв от вполне безлюдного берега в
среднем течении этой ужасной реки. Противоположный, высокий берег,
постоянно подмываемый мощным и быстрым потоком, краем сполз в воду.
Местная растительность, представленная по преимуществу невысокими и
тонкоствольными деревьями с белой, в темных разломах корой, называемыми на
туземном наречии "биериоза", оказалась, таким образом, в реке, и светлые
ее листья колебались в струях, создавая дополнительную подвижность и рябь
на поверхности воды, просвечивающей под солнцем вплоть до близкого
илистого дна, по которому, если всмотреться, скользили тени от этой
странной кроны, волнуемой не ветром, а несущейся жидкостью... Само собою,
вместе с названными деревьями сдвинулись в русло и низкорослые, обсыпанные
красными - отвратительного, к слову, вкуса - ягодами, кусты, именуемые на
том же варварском диалекте "каллино-маллино" и давшие название дикой
аборигенской пляске; сползли в воду и прочие мелкие растения. Обнажившийся
глинистый срез, багрово-коричневый с вылезающими наружу корнями,
представлял собою зрелище безобразное и удручающее.