Александр Кабаков. Последний герой -
3 >
половой перверсии, и здоровые мужики щеголяют, запершись, в дамских
трусиках и туфельках сорок четвертого размера на каблуках. Кстати, где они
их берут? Женская обувь, как правило, заканчивается на сорок первом даже в
англо-саксонских странах.
Я родился в самый разгар века и его главной войны. Появление мое на
свет оказалось побочным результатом некоторых стратегических решений
главного командования инженерных войск, в которых в чине лейтенанта и в
должности командира роты служил мой отец. Часть, довольно потрепанная
авиационными налетами на строившийся ею укрепрайон, была отправлена в
глубокий тыл, за Урал, на переформирование. Мой отец, Иона Ильич Шорников,
послал телеграмму моей будущей матери, жившей со своею матерью, сестрами и
братьями в Омске, куда они все были эвакуированы из Москвы. Мать выпросила
отпуск на заводе, где работала счетоводом, и, втискиваясь на пересадках в
скользкие от заледеневшей мочи вагонные тамбуры, поехала куда-то под
Челябинск, показывая станционным комендантам телеграмму примерно такого
содержания: "До марта нахожусь отдыхе срочно выезжай помощью комендантов
Иона". Адреса, по которому матери следовало срочно выехать, в тексте не
было, и она поехала просто по указанному на телеграфном бланке в графе
"пункт отправления", надеясь, что в маленьком поселке часть отца разыскать
будет нетрудно. Коменданты - возможно, польщенные тем, что все свои
надежды на встречу с молодой и, видимо, любимой женой какой-то офицер
связывает только с ними и с их добрым могуществом - действительно иногда
помогали матери, но чаще всего она попадала в нужный ей поезд собственными
силами...
Забегая вперед, скажу, что вообще историю своей семьи я знаю очень
плохо, поверхностно, без деталей. Причин тому несколько, первая из которых