Александр Кабаков. Последний герой -
23 >
взлетающий в отчаянную высоту, сердце стучало так, что мне было самому
слышно, несмотря на звон в ушах, и наступила ночь, фельдшерица выключила
свет и что-то сказала, кажется, насчет того, что до утра, так уж и быть,
отлежись, а утром, если что, надо перевозку вызывать и в больницу, я за
вас таких отвечать не буду...
Или что-то в этом роде.
Потом она ушла в другую, отгороженную матово-стеклянной ширмой,
половину комнаты, где были умывальная раковина, стол для заполнения
документов и еще одна кушетка, на которую, судя по звукам, она, немного
повозившись, и легла.
А я заснул.
И во сне она пришла ко мне, и все сделала, что должна была бы сделать
добрая девушка с симпатичным молодым человеком наяву, но не сделала, и
только во сне, в несчастном одиноком сне едва не отравившегося спиртом
насмерть юноши произошло то, что потом происходило бессчетное количество
раз между мною и другими женщинами, после выпивки и без нее, с
наслаждением или почти без, в разных комнатах и под открытым небом, но
потом, потом! А в ту ночь она не пришла, хотя, засыпая, я почему-то был
уверен, что придет, и так с этой уверенностью и заснул, и во сне эта
женщина и явилась.
Ее-то лицо, в отличие от лица соседки по купе (интересно, куда она-то
делась, когда пришлось со мной возиться? в медпункт меня притащил моряк в
одиночку), лицо этой фельдшерицы, спасшей мое тело, с того времени
требующее отравы, но погубившей душу, возжаждавшую навсегда любви и никак
не могущую утолить эту жажду - это лицо я запомнил.
Собственно, теория, которой я объясняю почти все, случившееся со мною
после той ночи, не лучше и не хуже любой другой теории, то есть, полна
натяжек, ничем не обоснованных предположений, произвольных допущений и