Александр Кабаков. Последний герой -
14 >
слегка Инну встряхнуть, как если бы он хотел привести ее в сознание,
которое она потеряла, затем откашляться, а затем начать быстро расти в
высоту за счет удлинения исключительно ног или чего там было под
достающими до земли полами шинели, причем, замечу, что и полы эти
одновременно и соответственно удлинялись, так что продолжали доставать до
земли, хотя Инна уже оказалась на высоте не то четырех, не то шести
метров, сам же растущий товарищ, прокашлявшись, но, несмотря на это,
хрипло, сказал:
- И никакие это не сальности, Инночка, а совершенно серьезная вещь.
Вы ж на врача не обидитесь? Ну, вот, а я тоже... в каком-то, конечно,
смысле, но доктор, и совершенно ответственно вам говорю: если вы не
хотите, чтобы какая-нибудь ерунда вышла, а именно в октябре и именно его,
то тянуть нечего... Да и Ян тоже... вы ж больше полутора лет не видались,
вы соображаете?! Все, хватит с вами болтать, пошел я...
И пока уж не висящая, а как бы парящая высоко над землею Инна
пыталась - без сознания - понять смысл жуткой чепухи, которую нес черный
насчет своего докторства, какого-то октября и прочего, человек
действительно пошел. Он сделал шаг, другой, третий, переступил через
забор, через проулок, еще немного подрос, перепрыгнул, чуть присев перед
прыжком, через какой-то кирпичный барак... в белесой, все убыстряющей
полет снежной мути... в сизо-черной тьме... в беззвездной и безлунной
ночи... и смерзшийся, ломкий и острый на изломе верхний слой лежавшего на
земле снега не скрипел под шагами... и тень идущего ползла по небу среди
других теней, среди теней снеговых туч... и женщина косо, раскинув руки,
чуть согнув в колене одну ногу, как всегда делают лежащие на боку женщины,
летела в небе, на фоне этой черной длинной тени, несомая тенью... и еще