Александр Кабаков. Последний герой -
10 >
мужчина в то время с наибольшею вероятностью мог быть и был военным;
во-вторых, этот был одет в нечто длинное, черное, узкое в талии, а на
голове имел черный же, сильно сдвинутый набок убор, что в белесой тьме
больше всего походило на флотские шинель и фуражку; в-третьих, он должен
был бы быть офицером, а не матросом второй статьи, допустим, или
главстаршиной, потому что женщина каким-то образом почувствовала - человек
немолод, очень немолод, таких не призывают, они кадровые.
Инна Григорьевна, мама моя, сообразила все это в одно мгновение и в
то же мгновение успокоилась, поскольку капитан первого ранга, или даже
третьего, не станет, конечно, снимать с нее горжетку, а, напротив, как
человек военный, может помочь разыскать ее военного же мужа.
И точно! Так ведь и вышло... Кто ж тогда мог знать, что кончится все
горестями, ночными моими слезами на кухне, ужасным этим летом... Кто ж мог
знать, а хоть бы даже она и знала, куда ей, в самом деле, было деваться
ночью, в чужом месте, если она приехала мужа повидать?
- Вы Инна Шорникова? - спросил человек, близко придвинув к ней лицо,
чтобы слышно было сквозь ветер и шуршание острого снега. Голос его был
хриповат, по естественной простуде, очевидно, а лицо темновато, так что
почти не видимо, но она разглядела довольно большие усы и, кажется, еще
какую-то растительность, что окончательно утвердило ее в догадке: да,
моряк.
- Шорникова? - повторил встреченный уже с раздражением и почти грубо.
И добавил нечто совсем непонятное: - Я же вижу, что Шорникова, чего ж
молчать-то? Странно...
Теперь, казалось бы, Инне и окончательно успокоиться, приняв,
допустим, встреченного за какого-нибудь мужниного сослуживца,
переведенного, предположим, в инженерную сухопутную часть из флотских