Александр Кабаков. Сочинитель -
94 >
небу над домиком светлый дым из его трубы; ползут облака над поселением
из двухэтажных домов, длинных, многооконных, уже засыпающих и гасящих
свет, - рано ложатся в декабре офицерские семьи, и над трехэтажными
казармами, разом померкшими всеми окнами после отбоя, и над памятником
на центральной площади между домом офицеров и штабом... Ветер к ночи
почти утих, и не поймешь, почему все ползет и ползет снег - словно
облака по земле.
В столовой уже отодвинули тарелки, уже накурено. Лысый, с
белесыми бровями и ресницами человек отодвинулся от стола, закачался на
задних ножках стула, вздохнул.
- Ну, начнем работать, товарищи? - Он глянул на генерала. Тот
немедленно встал, быстро привел себя в порядок - мундир его висел на
спинке стула, резинка форменного галстука была расстегнута, и он свисал
с рубашки, удерживаемый зажимом, - и вышел. Через минуту вернулся с
подполковником в полевой форме. Сидевшие за столом уже подтянулись,
будто и не ужин был с коньяком, а обычное долгое совещание. Немолодая
тетка в белом, как у медсестры, халате быстро вынесла тарелки,
осторожненько сдернула с полированного стола, свернула вместе с
крошками и утащила скатерть. Подполковник стоял молча. Наконец тетка
ушла с последней вилкой.
- Садись, подполковник, - сказал лысый. Седой, с одутловатым
лицом не то мальчика, не то пожилой бабы, подвинул стул.
- Благодарю, Игорь Леонидович, - сказал подполковник, садясь чуть
в стороне от стола, как и положено вызванному для доклада. Седой поднял
брови.
- А вы откуда же меня знаете?
- Как комсорг части во встречах участвовал на Новой площади...
- Бывает, что память и подводит, подполковник, - перебил лысый. -
Бывает, обознаешься... Понял?