Александр Кабаков. Сочинитель -
90 >
острое отвращение, если кто-то раздевался при ней - например, в бане,
куда ходила иногда с другими телевизионными дамами... Это и есть конец,
подумала она, когда запах ощущается как чужой. Раньше не замечала...
Впрочем, он раньше был моложе и, вероятно, опрятней...
Когда он рухнул, вцепился по-прежнему сильными руками, приблизил
лицо, напрягся, зашептал - ну, вот, вот, а то... придумала... разве мы
можем расстаться?.. ты же не можешь без меня... ты же пропадешь... и
я... я брошу ее, выходи за меня, сейчас только и жить... ах, ты,
стерва, как же ты могла думать, что ты меня бросишь... маленькая
блядь... ну, вот, вот, вот... - Он всегда называл ее всеми непотребными
словами в такие минуты, в этом был их кайф, они оба знали, что в этих
словах исходит самое истинное в их страсти, и когда он уже замолчал, и
стал закрывать глаза, и дышать все тяжелее...
Она усмехнулась.
Он открыл глаза и увидел ее усмешку.
- Ничего не получится, - сказала она. - Ты хорош только, когда у
тебя есть власть. А власти больше нет. И любовь моя высохла,
чувствуешь? Понимаешь, Коленька? У тебя больше нет надо мною власти, и
никогда, никогда, никогда ничего хорошего у нас не получится... Ведь
вся наша страсть - твоя власть... Оденься, простудишься. Они совсем
не топят в комнатах, чтобы лучше спалось.
Она лежала на спине, снова закинув руки за голову и слегка согнув
в колене левую ногу, и торшер освещал ее всю, но капли воды уже не
блестели на светлых волосах. Пожилой мужчина, стоя посереди ее номера,
застегивался, руки его заметно вздрагивали, он смотрел мимо нее и дышал
с чуть слышным всхлипом в конце каждого вздоха.
Потом он ушел, прихватив с собой недопитую бутылку.
Снова лилась вода, шел пар, запотевало зеркало. Она лежала в