Александр Кабаков. Сочинитель -
86 >
этом "почти" и была причина - что-то в Дегтяреве чувствовалось
настоящее, страсть какая-то, и потому отличали его люди от комических
прогрессистов, кочующих с тусовки на тусовку.
Дегтярева тоже куда-то выбрали, включили и приглашать тоже стали
на тусовки, и всюду он говорил о бедных людях, и грива его, ставшая
более небрежной, выглядела все более убедительно. Вместо костюма он
теперь носил свитера и кожаные куртки, которые привозил из каждой
поездки.
Но страсть все жестче складывала его губы. И она - пожалуй,
единственная из всех его бесчисленных личных и заочных знакомых -
знала, что страсть действительно существует.
Познакомились же они еще в первый день ее работы. А недели три
спустя ее попросили съездить к нему домой - Николай Павлович был болен,
а тут срочно понадобился какой-то документ, который он взял домой.
Или, наоборот, срочно понадобилось ему отвезти какой-то документ на
прочтение и отзыв - уже забылось это за годы. Она была самая молодая и
не очень занята работой, послали ее. Он жил в просторной квартире, в
старом доме, где-то в районе Сивцева Вражка. Паркет сиял, картины со
стен сияли, гигантский экран телевизора светился нездешними красками...
В таком жилье она еще не бывала в те времена. В прихожей, в гостиной и
в видимом сквозь приоткрытую дверь кабинете стояли плотно набитые
книжные шкафы. За их стеклами, поперек корешков, были засунуты
фотографии Николая Павловича - и с Володькой, и с Петькой, и с Раулем,
и с Эрихом, и с Густавом... И просто - с актерами, писателями,
музыкантами. На самом видном месте была фотография Дегтярева с каким-то
лысым, чрезвычайно стесненно державшимся перед объективом - втянув
голову в плечи. Поймав ее взгляд, Николай Павлович спокойно и