Александр Кабаков. Сочинитель -
78 >
работал с азиатом, перед глазами плыли цветные круги.
...Теперь они шли по пустынной дороге - три человека, слишком
легко одетых для конца ноября. Первым шел Сергей. Его рыжие кудри были
скрыты туго натянутой вязаной шапкой, зеленая полувоенная куртка
застегнута до горла, джинсы заправлены в высоко зашнурованные желтые
ботинки. Слева куртка топорщилась - там под ней висел стволом вниз
"узи", он выбрал его, а не "калашников", и это был его последний жест
отвращения к стране. Старшина-оружейник хмыкнул и выдал автомат.
Карманы куртки были набиты магазинами - больше он не взял ничего.
Юра шел вторым. На нем была черная нейлоновая шапка с длинным
козырьком, широкая короткая кожаная куртка на меху, черные спортивные
штаны-шаровары и высокие кроссовки. В левой руке он нес длинную
спортивную сумку. Из-под шапки провод наушников незаметно тянулся под
куртку, да если бы кто и заметил, решил бы, что парень, по виду обычный
фарцовщик или качок, слушает на ходу вокмэн, наслаждается Розенбаумом
или Токаревым. Но провод тянулся к мощной рации, висящей на Юриной
груди, и в наушниках непрерывно повторялось: "Восемьсот сорок один,
семнадцать, девять... восемьсот сорок один, семнадцать, девять..."
Механический голос бубнил, и это означало, что все идет по плану, что
двигаться в том же направлении с той же скоростью и готовность акции -
получасовая.
Последним шел Олейник. Клетчатую английскую кепку он низко
надвинул на глаза, руки глубоко сунул в большие карманы бежевого
шерстяного пальто, легкие замшевые ботинки - любимая его модель, та
самая, что была испытана еще солдатами Монтгомери в пустыне, - он
ставил твердо, и при каждом шаге отмечал про себя, что лучшей обуви для