Александр Кабаков. Сочинитель -
77 >
обеда, шли в штабной двухэтажный кирпичный барак. Садились у стола,
неотрывно глядя на простой телефон с треснутым диском. Раздавался
звонок. Первым брал трубку Олейник, а соединяли первой почти всегда
Юльку. Лицо Сергея приобретало зеленоватый оттенок, как обычно бывает
у рыжих, когда они бледнеют. Двое выходили в коридор курить - до
короткого звонка отбоя. И снова звонил телефон, и снова...
Все были живы, сыты и здоровы. Юлька матом не ругалась, говорила
только по-английски и всегда об одном и том же: ей ничего не нужно,она
вполне легко терпит, пусть Сережа не волнуется, конечно, она кошка, но
даже кошка от испуга может забыть о своем естестве...Naturally, I
need... but not so extremely, You see? Honey, believe me, this true...
love - after. You see? I fuck such shit, like love, without you...
Ютта говорила спокойно, коротко, давала трубку Конни, парень
говорил, что у него все в порядке и он уже подтягивается на притолоке
двенадцать раз, потом Ютта брала трубку снова - только чтобы закончить
разговор: "Gott sei mit dir! Yurik..." Когда Сергей и Олейник входили
в комнату, лицо Юры было мокрое, все, сверху донизу, как будто он
умылся, не вытираясь. Он доставал платок и вытирал слезы, не
отворачиваясь.
Галя почти не плакала, только повторяла: "Володя... Володенька,
ты не болеешь? Не болей... Володя..." Однажды вместо нее он услышал
приятный женский голос с заметным южным выговором: "Владимир Алексеич?
Та вы не волнуйтесь, у Халы все в порядке, просто охрипла немножечко,
так просила позвонить, а через недельку она сама вам усе расскажет, и
еще просила поцеловать, так я вам и передаю же..." Потом Галя
выздоровела, но как раз в ту неделю у него звенело в ушах, и, когда