Александр Кабаков. Сочинитель -
74 >
еще была на его лице, когда он лежал в углу, а Олейник стоял над ним,
обозначив ломающий горло удар ногой. "Ты на занятия больше не ходи, -
сказал капитан, не пытаясь встать. - Ты дерешься хорошо, я в следующий
раз отвечу полностью, потом за тебя не отчитаешься".
Приходил человек в камуфлированной полевой форме, но без знаков
различия вообще, красавец, в котором Сергей долго пытался узнать своего
знакомого, а потом сообразил, что парень просто одно лицо с Полом
Ньюменом. Красавец был молчалив и только тихонько мычал про себя
невнятную мелодию, когда готовился к стрельбе или рассматривал
измочаленные мишени. Стреляли и в тире - в холодном ангаре, в котором
никогда не оседала белая пыль осыпавшейся штукатурки, и на открытом
стрельбище, туда топали полчаса по грязи, красавец приезжал на "Волге"
с солдатом за рулем. Шел к траншее, держа в левой руке за ремни
"калашников" и М-16, в правой - большой рюкзак с патронами россыпью и
снаряженными рожками. Однажды Олейник отстрелялся хуже обычного;
чувствовал себя плохо, видимо, подскочило давление - накануне опять
пытался выяснить у Барышева хоть что-нибудь о Гале, но тот отвечал, как
магнитофон: "Вам будет сообщено, когда положено... Продолжайте
занятия... Вам будет сообщено..." И на стрельбище никак не удавалось
наладить дыхание, в голове стучало, особенно остро и отвратительно
чувствовался запах выстрелов... Он всадил две короткие очереди из
"калашникова" в самый верх мишени. Красавец глянул на него брезгливо,
взял автомат в одну руку, повел стволом - и через минуту солдатик бегом
принес щит. Мишень была перерезана ровнейшим крестом, пули легли, как
по линейке, и даже расстояния между пробоинами были примерно