Александр Кабаков. Сочинитель -
73 >
Им почти не приходилось разговаривать, теряя время на обсуждение
плана, - они поняли друг друга быстро и почти без слов. Сработал опыт
каждого в отдельности и пять недель общих занятий в холодных унылых
классах.
Занятия вели странные люди.
Был капитан в общевойсковых погонах, с непропорционально огромной
головой, с вогнутым, как у идола с острова Пасхи, лицом. Прилизанные
волосы не прикрывали широкую лысину, маленькие и очень близко
поставленные голубые глаза всегда гноились в уголках, как у медведя.
Мундир был весь в белесых пятнах и сидел нелепо на квадратном, шириной
в сейф, торсе. Капитан не признавал спортзала и вел занятия в небольшой
комнате, заваленной полусломанными столами и стульями. Мундира он не
снимал. Сергею на второй день едва не сломал челюсть, несмотря на то
что курсанты были в защитных боксерских шлемах. Юра сделал над собой
усилие, вышел на середину комнаты - и успел схватить ножку стула... Но
капитан чуть дернул чудовищной башкой, ножка скользнула по прилизанным
волосам и опустилась на погон с малиновым просветом; погон оторвался.
"Молодец, еврейчик, - сказал капитан, - не боишься..." Подвигал плечом
под оторванным погоном - и, почти не пригибаясь, двинул Юру левой в низ
живота. С бушлата, который Юра получил разрешение не снимать из-за
склонности к простудам, полетели пуговицы. Юра пригнулся, и капитан,
занеся над его затылком сцепленные в замок руки, сказал: "Удар
обозначаю. После удара тело противника должно быть уничтожено, потому
что причина смерти может быть установлена..." Сергей сидел на полу,
закинув голову, чтобы остановить кровь, Юра кашлял и хрипел. Капитан
усмехнулся: "Мой удар они знают, сразу поймут, кто учил..." Олейник уже
подходил к нему. Капитан смотрел на него, все еще усмехаясь. Усмешка