Александр Кабаков. Сочинитель -
71 >
которым было главное место съемок, к Большим Магазинам, сделав
небольшой крюк через улицу Будапешт, по одной стороне которой стояли
черные проститутки, а по другой их сутенеры, и идти было неуютно:
через пассажик между двумя зданиями Галери Лафайет, мимо маленького
камерного оркестрика, всегда играющего рядом с распродажей спортивного
трикотажа и одеял, мимо парня, изображающего под магнитофон,
взгромоздясь на урну, оживший манекен; потом к Опере, к тяжелой,
питерски-мрачной колоннаде Мадлен; на Конкорд; по пыльным, лишенным
тени аллеям Тюильри к Лувру; через его двор, сквозь узкий проходик в
углу на мост Академии; наконец, на улицу Сены - и, не чуя ног, сесть за
стаканом пива в успевшем стать любимым кафе "Ля Палетт", одном из самых
понтярских мест Левого Берега. Раскланяться с мгновенно впавшим в
приятельство русским художником в бирюзовом пиджаке, розовой рубашке и
сиреневом галстуке - все сочеталось, черт его дери, все! Вышел он из
беглых, с какого-то торгового советского корабля, матросов, уже здесь
начал рисовать - и за двадцать лет стал вполне парижским профессионалом
жизни с художественным уклоном. Вместе с ним закурить, конечно,
"житан"...
Ольга сидела рядом, наслаждаясь безопасностью, хорошей жизнью и
пампльмусс джюсом. Воздух имел принципиально другой оттенок, чем в
Москве. Здесь совершенно не было расплывчатого золотисто-сиреневого,
четкий серо-синий определял все - окраску стен, неба, тротуара и
интонацию речи.
Думать, что полностью прожил отпущенное, угомонился, впереди
только работа, - и влюбиться впервые, понять, что до этого не было
ничего, совершенно ничего; что все женитьбы, связи, приключения были не
до конца, не на полную катушку, не всерьез; что и не знал, насколько