Александр Кабаков. Сочинитель -
70 >
французских знакомых не верил, что они несколько раз проходили его с
Ольгой пешком. Шли, привычно переговариваясь - ну почему этого, и
этого, и этого у нас нет и быть не может? - и, как всегда, посмеиваясь
над собой: именно за границей русские особенно счастливо предаются
национальному мазохизму, и все, от качества и, главное, наличия пива до
чистоты в подъездах, не радует нормального русского путешественника, а
огорчает сравнением с отечественным безобразием. Мирный разговор
переходит в мирное же молчание. Шли, наслаждаясь миром,
взаимопониманием, во всяком случае - Ольга. Здесь, во Франции, ее жизнь
выравнивалась, она ощущала свое спокойное и уверенное существование,
постоянно присутствовавшая в ее московском житье тень угрозы,
неопределенность исчезали: он был все время на глазах, все время занят,
а люди вокруг были чужие, и отношения его с ними не вызывали ревности.
И его тоже на какое-то время охватывал покой. Разглядывал
прохожих, витрины, бесконечные ряды машин вдоль тротуаров,привычно
запоминал детали и радовался узнаванию того, что было известно и
памятно с давних платонических времен, с картинок в "Popular mechanic"
и карикатур в "Крокодиле", с описаний в романах, публиковавшихся
"Иностранкой". Рядом с "ягуаром" жался умилительно интеллигентный и
хипповый "ситроен-дош", разрисованный вишнево-черной загогулиной...
Немолодой твидовый джентльмен, на ходу откинув полу длинного пальто,
совал в карман толстую газету... Деловая дамочка спешила куда-то на
сильно кривых в коленях, тонких ногах, и сумка-портфель крокодиловой
кожи колотилась на ее бедре, кости которого выпирали из-под
классической юбки в клетку "пепито"...
Маршрут был просто гигантским: от вокзала Сен-Лазар, рядом с