Александр Кабаков. Сочинитель -
69 >
тот вечер в первой же паузе, - когда Редько, наоравшись, на забаву
французским горничным, тяжко глотал пиво, - а мы, например, сегодня
беседовали - тут она кивнула в сторону, приглашая в союзники, - и
пришли с автором к выводу, что в три съемочных дня нам с этим эпизодом
не уложиться. Это совершенно однозначно... И она решительно закурила,
сразу выпустив огромное количество дыма.
Хотелось умереть. Все-таки не выдержал, возразил: разве мы
говорили об этом, Леночка? Я бы никогда не взялся судить, уложимся или
нет. Я не специалист и вообще не очень представляю, что это такое -
съемочный день, да меня это и не должно касаться, я здесь не для этого,
я здесь...
И замолчал, потому что действительно было непонятно, для чего он
здесь. И все молчали. Редько сделал вид, что ничего не заметил.
На следующий день услышал, как Леночка говорила на чудовищном
английском с Бернаром, оператором - милейшим, абсолютно бессловесным и,
судя по его пре-дыдущим фильмам, очень талантливым парнем. Леночка
объясняла ему, что триллер не в традициях русской литературы, что
серьезный писатель не гоняется за коммерческим успехом и не станет
проводить время, отираясь в группе, экранизирующей его модную, но
совершенно пустую вещь. Лишь бы за границу поехать... Зэй лост зе
шэйм, ауэ райтерз, Бернар...
После этого на съемки ходить перестал, шатался по городу. Трещал
пыльный гравий на Елисейских полях, солнце картинно садилось в
Триумфальной арке, со стройки перед Лувром ехали грузовики, там росла
стеклянная пирамида. Чтобы не пачкать улицы, грузовики выезжали по
гигантским щеткам, положенным щетиной вверх, - обметали от строительной
пыли колеса...
Любимый маршрут был длинен, и никто из постепенно появляющихся