Александр Кабаков. Сочинитель -
65 >
шикарным по отечественным меркам завтраком. Вот и конец, думал он,
расплачиваясь из тоненькой пачки долларов за пластиковую фляжку виски и
сворачивая с нее крышку. Конец жизни, это неизбежно, но тяжко, хорошо
только, что его можно так скрасить, думал он, прислушиваясь к первому
горячему глотку и закрывая глаза, это вроде самоубийства в ванне, уют
горячей воды, и надо закрыть глаза, чтобы не видеть, как она
окрашивается темно-розовым, как толчками выбивается под ее поверхностью
кровь из вены. Наступает жизнь после смерти, Ил-62 неплохое средство
для форсирования реки Стикс, и там, потом, еще будут прекрасные
картинки парадиза.
Посмотрим, что они там наснимают, думал он, как они там устроят
натуру для моих ребят. Интересно, какой получится у этого американца
Сергей и кого они нашли для Олейника и для Юры...
Мы будем там играться, думал он, и постановочная группа будет
мучиться с эффектами, и всем будет казаться, что это уже почти
настоящее... А ребята будут париться в Заволжье, и редкий снег будет
змеиться по замерзшим колеям, и ночью тепло будет кончаться в метре от
батареи, а в темной казарме будет стоять ледяное удушье.
Брызги жидкой глины, выбитые "Уралами" из глубокой колеи, застыли
и торчали сквозь редкий, непрестанно сдуваемый снег острыми иглами.
Шли по обочине. Сзади приближался, нагонял истеричный, сбивающийся
на визг рык мотора. Виляя и дергаясь, чтобы не ввалиться в
непроходимо-глубокую, по мосты, колею, подъехал ГАЗ-66. По низким
металлическим бортам хлопал плохо закрепленный, в засохших потеках
грязи брезент, откидывающаяся кабина дергалась и дребезжала. За рулем
сидел солдат в затертой до белизны синей куртке с меховым воротником и