Александр Кабаков. Сочинитель -
62 >
как и всякая душа, скрыто глубоко и трудно досягаемо. Неразрешимость,
бесперспективность, жажда и необходимость новой стабильности и ее
очевидная невозможность становятся навязчивой идеей. С бессмысленной
настойчивостью сумасшедшего изобретателя ты ищешь решения, веря в его
существование просто потому, что ведь иначе тебе будет очень плохо, а
за что? Представить и тот и другой разрыв становится все более
невозможно, жизнь прорастает в обе стороны, как дурной ноготь, и
продолжает расти, причиняя страшную боль. И обрезать нель-зя - вросло,
и не обрезать нельзя - продолжает расти, раздирая живое... Водевильное
слово - адюльтер.
Она плакала, и все становилось более и более непоправимо, потому
что она уже охрипла, а вечером должна быть важнейшая передача, она
готовилась к ней чуть ли не полгода, теперь она будет распухшая, и
может пропасть голос, потому что несмыкание связок - это возможно в
любую минуту, все ходят под Богом, любой певец, актер это знает и
предпочитает не задумываться, как о смерти, потому что несмыкание - это
конец почти всегда... Она плакала, горько, и он ничего не мог сделать,
потому что нужно было остановить слезы, это главное, объясниться можно
потом, и он просил прощения, ради Бога, ну, перестань, ну, милая,
солнышко, ну, перестань же, зачем ты мучаешь себя, все это выдумка на
пустом месте, ты себя просто заводишь, ну, я тебя прошу, нет же никакой
серьезной причины, я тебя люблю, я тебя очень люблю, перестань,
перестань же...
Она все плакала. Ты ведешь себя, будто меня не существует, будто
меня можно в любой момент включить, завести ключиком, а потом
выключить, и меня нет, все в порядке, а я так не умею, ты, видно,
думал, что можно найти такую, которая сумасшедшая только в постели, а