Александр Кабаков. Сочинитель -
51 >
гипсовые носы и как бы случайно смятые обрывки газет с крупными
заголовками: "Идеи Октября живут и побеждают" и "Путь предательства".
Обычно грудная калитка была закрыта на маленький сортирный крючок. Олег
распахивал ее только перед приходом гостей, особенно иностранцев,
всегда приносивших красивые бутылки и иногда покупавших его маленькие
рисунки - будто сломанные в пояснице, угловатые голые женщины,
взлетающие вверх ногами в пустое небо...
Днем она осторожно сметала пыль с того, с чего он разрешал, - с
маленького столика, на котором ели, с книжных полок, потом готовила
что-нибудь к ужину, чаще всего жарила филе трески и открывала очередную
банку лечо. Омерзительная старуха соседка Полина Власьевна, редакторша
из "Профиздата", как только выходила на кухню, начинала громко, хорошо
поставленным голосом лекторши, объяснять второй соседке, вдове
шофера-золотаря Файзуллаева, как в ее время относились к свободной
любви. "Мы были единомышленницами, а не содержанками", - говорила она,
а старая седоусая Фатима испуганно кивала, не понимая ни единого слова.
Олег был весьма скуповат. Филе трески ели пять дней в неделю, но
к приему иностранцев он приносил хорошую баранину, которую покупал у
школьного друга, ставшего мясником, и внимательно смотрел, как она
готовит. Подлая Полина на кухню не выходила, так как Олега побаивалась,
- однажды она провизжала: "Между прочим, я считаю, что наши товарищи
должны знать о ваших связях с буржуазными меценатами!", - и Олег
абсолютно спокойно ответил: "Еще посмотрим, к чьему стуку сильнее
прислушаются... Караганду забыла, или мало было по рогам?" Из глаз
Полины сразу потекло, и она убралась в свою комнату...
За год подготовилась серьезно, да и в театре пообтерлась.