Александр Кабаков. Сочинитель -
45 >
приступе горькой тошноты, - делай, падла, что хочешь, пацана с жинкой
отпусти...
Дебил уже встал, в руке его был разовый шприц в пластиковой
запайке.
Юра лег на пол. Он старался не закрыть глаза, закрывавшиеся
непреодолимо, укол подействовал почти мгновенно. Он лежал на животе и,
мучительно напрягаясь, чтобы не ткнуться носом в блекло-зеленый ворс
ковра, смотрел, как сначала выносят Конни, заснувшего сразу, а потом
Ютту, у которой обморок, перейдя в сон после укола, вдруг обернулся
какими-то странными судорожными движениями - когда ее сгибали и
втискивали в длинный складной кофр-шкаф, в котором до этого унесли в
машину Конни, вещи, оставшиеся в кофре с прошлого отпуска, вывалив
грудой в прихожей, - рука Ютты вдруг судорожно сжалась, и дебил едва
выпростал из ее пальцев обшлаг плаща. "Осторожно, - сказал ему второй,
- повредим эту сучку немецкую, жидяра полоумный вовсе озвереет, на пулю
начнет нарываться. Осторожнее... Надо же, сколько немцы ихней нации в
печках пожгли, а он за эту старую манду и поганца ее чуть сам не
подставился и нас мог замочить! До чего ж они себе на уме - ужас...
Давай бери аккуратно, да не пыхти: соседи не поймут, чего такой
чемодан тяжелый".
Они вышли, задевая плечами дверные косяки, и Юра наконец опустил
голову в зеленоватый ворс. Собственно, это уже был не ворс, а жирная
ледяная вода, но вода почему-то пахла не соляркой, как обычно в порту,
а едва ощутимо пылью, безумно хотелось и даже необходимо было поспать,
потому что иначе не доплывешь, а первый помощник уже поднимает по
тревоге и вооружает вахту. Поэтому надо было быстро, быстро заснуть,
вдыхая запах пыли, - хрен с ней, с пылью!