Александр Кабаков. Сочинитель -
44 >
вязаной шапочке была неподвижна. Юра знал, насколько прилично Конни
понимает по-русски, слово "включать" он наверняка знает... Да и без
слов понять нетрудно: молния на джинсах Конни была расстегнута, оттуда
тянулся оторванный от утюга, валявшегося тут же, посреди комнаты,
провод. Вилку дебил в панаме держал в руке, шнур телевизора он уже
вытащил из розетки. Юра представил, как глаза мальчика глядят в душную
тьму под шапкой.
- Wie geht's dir, Konny? - Юра удивился сам, как спокойно
прозвучал вопрос.
- Es geht, aber zu heib. - Голос мальчишки из-под шапки был еле
слышен. - Und wie ist meine Mutter?
- Alles ist in Ordnung, - сказал Юра. - Konny, alles ist...
Дебил шевельнулся. Юра отнял ствол револьвера от почти
продавленного виска и перевел на дебила:
- Ну, все! Отпусти его на счет "три"...
- Стреляй, - еще равнодушнее, чем раньше, сказал дебил. - Не
промахнись только... А с пацаном не разговаривай, ему хуже будет...
Тот, за которым Юра стоял, резко дернулся, решив, что самое время,
но Юра напряг левую руку, которой он старым милицейским способом сжимал
сквозь плащ и штаны мошонку, малый взвыл, ствол вернулся к его виску.
Стрелять в дебила было нельзя: он сидел на корточках за креслом Конни,
выглядывала только голова в дурацкой шляпе, которую он мог мгновенно
спрятать за мальчишку.
- Ладно, - сказал выродок, - остобубнел ты мне, Юрик. Пора пацана
закону Ома учить...
Рука его потянулась к розетке.
Глухо стукнул упавший на ковер револьвер. В ту же секунду малый,
почувствовав, что и левая рука Юры разжалась, со стоном согнулся,
подхватил оружие, выпрямился и что было сил ткнул стволом Юру точно в
печень.
- Делай, - Юра говорил неразборчиво, густая слюна капала изо рта в