Александр Кабаков. Сочинитель -
39 >
выворачивалась и хрустела, машина вильнула и, ломая низкие кусты,
въехала на поляну над обрывом. "С'ам тшерношопи, - визжала Юлька, -
тшерни, хрясни, я мил шопа чистий за твой морда, плиать, сук!.."
На поляне Юлька лежала лицом вниз, белобрысый с побелевшими
глазами поливал запястье с начисто сорванной кожей люголем, прапор,
защелкнув вторую пару наручников на Юлькиных щиколотках, - золотая
цепочка блеснула - поволок уже глухо замолчавшую, с быстро вспухающим
кровоподтеком на скуле Юльку к открытой задней дверце машины. Блондин
оскалился и пнул Юльку кроссовкой в живот: "Гнись, сука черная, лезь,
потом не так согнем".
Сергей сидел на траве, вытянув перед собой скованные руки, рядом
валялась вторая пара наручников. Прапор уже подходил к нему - они
собирались и Сергею сцепить ноги, положить рядом с Юлькой, перекрыть
уже приготовленной полосатой брезентухой - мало ли что лежит в
универсале, прикрытое куском пляжного тента.
- Зря вы дергались, - сказал седой комсомолец, - и баба твоя, и
ты... Теперь до Пальмы поедете багажом, там на яхточку... Белеет парус
одинокий, понял?
Он доставал из алюминиевого ящичка шприцы и ампулы. Ящик сверкал
на солнце, тишина и солнце стояли над поляной, деревья уходили в небо,
их вершины были и вверху, и рядом - лес по откосу спускался к морю,
прореженный дорожками, усыпанными мелкими острыми камнями. Внизу, под
откосом, пустел маленький песчаный пляж, отливающий светлым серебром, и
зеленела мелкая бухточка.
Сергей подтянул ноги к груди и резко разогнулся. Лбом он точно
въехал в низ живота склонившегося к наручникам прапора и, почти
одновременно двинув затылком, разбил ему лицо. Через секунду он уже
прижимал изувеченного к себе спиной, передавливая ему горло перемычкой