Александр Кабаков. Сочинитель -
35 >
Вскрытие покажет, как принято выражаться, теперь уже вскрытие
покажет...
А пока идет, длится другая, новая, последняя жизнь.
Ну, как работается? Ничего, нормально, все нормально. Сколько у
тебя сегодня времени? Часа полтора, может, два, извини, больше не
получится. Почему ты извиняешься, я тоже больше не могу, мне к пяти на
передачу. Хорошо, я отвезу тебя, пока идем где-нибудь попробуем
пообедать. Да где же ты пообедаешь, опять будешь искать и злиться,
давай просто где-нибудь выпьем кофе, а поем я в Останкине. Ты-то
поешь, а я сам голодный, идем, идем... Ну, а как у тебя дела? Были
новые предложения? Кто из режиссеров глаз положил? Не говори чепухи и
пошлостей, это уже не ревность, ты просто хочешь меня обидеть. Извини,
ну извини... Ладно. Только не пей сегодня, хорошо? Хорошо, не буду,
только одну рюмку. Ну грех же не воспользоваться, если в этой помойке
оказался приличный коньяк... Командир, в Останкино, червонец,
поедешь?.. А, мать... В Останкино, командир... Слушай, я опоздаю, давай
в метро, будет быстрее. Если следующий не повезет - хорошо, пойдем в
метро... Вот видишь, все-таки едем. Поцелуй меня, и давай больше не
спорить, ладно? Ладно. Ты меня любишь? Любишь-любишь.
И никогда, никогда, никогда не описать эту тьму, и огни, и
асфальт, и дождь, и езду. Так и сдохну, и никто не узнает, что это
такое - вечерняя, ночная езда по Москве в такси, на леваке, под слишком
громкую музыку... Может, кто-нибудь уже описал или опишет? Ну, спасибо
тебе за такую перспективу! Я сам хочу, понимаешь, сам, и никто это не
опишет никогда - то, что видел я, понимаешь? Понимаю, конечно,
понимаю... И если я это не опишу, то это умрет, понимаешь, значит, я