Александр Кабаков. Сочинитель -
34 >
птицу-тройку выдумали в Штатах. О, бедная моя школа!
Пришла молодость, все продолжалось, и узкий галстук действительно
отдувало ветром, оркестры, старательно и прилично снимавшие Вуди
Германа и Каунта Бейси, гремели в торжественных залах дворцов культуры
под красными узкими и длинными полотнищами, извещавшими, что нынешнее
поколение советских людей будет, мать бы его так, жить при коммунизме,
- все было, но растения "веники" уже отшумели, и, если бы оказался
вдруг в их зарослях, они бы не достали и до колен.
Тут, видимо, и был тот самый рубеж между жизнью и жизнью, пустое
время молодости, тупое тренировочное время, однообразный пот и пыльные
маты не задевших души постелей, с прочитанными и вошедшими только в
подкорку книгами, с чувствительностью кожи слишком сильной, делающей
наслаждение быстрым и кратким, легко забывающимся в нескончаемых
повторениях... Боже, было ли это? Ну было, было. А зачем, Боже? Неужто
сейчас дано понять смысл и назначение?
Ломая красные, реже желтые, еще реже синие тюльпаны, катались по
пыльной даже весной степной земле, под ее грудью не было складок,
потому что была то еще не грудь, а сильно вспухший сосок, и резинка,
вытащенная из вздержки и связанная для тугости узлом, с трудом
пропускала руку, и пальцы обжигало обнаруженными как бы не на законном
месте волосами, тут все и кончалось. С этого все и началось.
Теперь можно иногда случайно, в самой неожиданной части города,
встретить немолодую женщину с пустым и озабоченным выражением лица,
которое проступает сквозь любой грим, оглянуться, кивнуть - и не
почувствовать ровным счетом ничего. Между жизнью и жизнью была
нейтральная полоса, а может, жизней было даже больше, чем две.